Открытые зоны около чайных домиков создаются по всем правилам садового искусства. То же самое можно сказать об архитектуре чайного дома и о помещении, в котором проводятся чаепития. Пространство-среда, в котором проводится чайная церемония, состоит из двух констатирующих между собой зон – сада (открытого пространства) и чайной комнаты (закрытого пространства), в которой как раз и происходит чаепитие. В этой констрантности можно усмотреть противопоставление ян (садовая зона) и инь (закрытое помещение), сообщающее динамику всему процессу чайной церемонии. Обе зоны организованы по весьма жеским правилам, канонизированным Сэн Рикю и его последователями. Гости сначала попадают на так называемую “росистую землю” (сад, в котором находится чайный домик) и только потом входят в чайную комнату. Другие словами, помещение, в котором устраивается чаепитие, отделяется от остального мира особым пространством.

Закрытое пространство – чайный домик с помещением для проведения чаепитий – является прямым продолжением пространства открытого, т.е. чайного сада, и, естественно, его организация самым непосредственным образом соотносится с устройством сада. Для классической чайной церемонии наиболее соответствующим духу этого действа является чайный домик типи хижины-соан.

Классический тип хижины-соан и чайной комнаты сложился не в один день: он формировался по мере становления и закрепления норм чаепития-ваби, так как именно принцип ваби определил подбор конструктивных элементов чайного домика, его внешний вид и особенно вид и убранство чайной комнаты. Надо сказать, что именно помещение, где происходило чаепитие, претерпело наиболее значительную эволюцию.

Важнейшей функциональной особенностью чайного домика типа соан является отсутствие у него галереи или веранды, характерной для японского дома. Чайная комната стала естественным продолжением “росистой земли”, что подчеркивается двумя конструктивными особенностями домика. Хижина-соан не ставится на фундамент или сваи, поэтому внутреннее помещение не возвышается над садом и вообще над землей, т.е устраняется различие в уровнях расположения “росистой земли” и пола чайной

комнаты. Кроме того, со стороны родзи над домиком делается навес – продолжение крыши, и конец тропы из “летящих камней”, подходящей к домику, оказывается под навесом, органической частью домика и как бы осеняется началом закрытого пространства. Опорные столбы хижины-соан, как правило, врывают в землю. Крыша обычно покрывается весьма толстыми и плотными циновками из различных видов тростника. Непременным компонентом хижины-соан является лаз-нидзиригути, через который “гость” попадает с “росистой земли” в чайную комнату. Толкование смысла ритуала пролезания “гостей” через нидзиригути сводятся к тому, что пространство чайной комнаты представляет собой не что иное, чем то, что находится за ее пределами и что буддисты называют миром саха (бренным, земным миром), в котором присуствует гордыня.

Пролезание через лаз смиряет в человеке страсти, успокаивает его плотские желания и т.д. Если у самого правого края чайного домика со стороны “внутренней росистой земли” представить обычную входную дверь, то лаз-нидзиригути находится в ее правой нижней части на небольшом расстоянии от земли. Сам лаз прикрывается легкой бамбуковой створкой. В пространстве, в котором развертывается чайное действо, ключевую роль, безусловно, играет помещение, где происходит собственно чаепитие.

Размер чайной комнаты, ее оформление находятся в прямой зависимости от стиля чаепития. “Комната для чайной церемонии оформляется с изысканной простотой, воплощающей в себе классическое японское представление о прекрасном. Причем эта подчеркнутая простота или даже бедность часто очень дорого обходятся хозяину, потому что какое-нибудь кряжистое бревно может быть сделано из очень редкой породы дерева и к тому же иметь особую цену из-за своих художественных достоинств”. Различают два вида чайных комнат: “малые помещения” и “обширные помещения”.

Чайная комната, как правило, устраивается в отдельном домике. Иногда она может быть одним из помещений многокомнатного дома. Стены чайной комнаты чаще всего покрываются грубой штукатуркой. Важнейшим и почти непременным элементом чайной комнаты является ниша-токонома. Ниша перешла в гражданскую архитектуру из буддийской храмовой и сооружалась только в домах имущих сословий. Ниша-токонома играет главную роль в интерьере чайной комнаты: в нее помещают каллиграфическую надпись, ставят вазу с цветком.

Иногда в нишу кладут какой-нибудь предмет чайной утвари, чем-нибудь дорогой или памятный хозяину. Первое, что делает “гость”, войдя в чайную комнату, это осматриват токонома и все находящееся в ней. Содержание каллиграфической надписи, а также цветок и выставленный предмет, в немалой степени задают настрой всему чаепитию. Осмотр ниши является ритуальным актом, поэтому без токонома в чайной комнате обойтись трудно. Выше уже говорилось, что в хижину-соан “гости” попадают через лаз-нидзиригути.

Однако иногда наряду с лазом делается вход, через который можно пройти не сгибаясь. Такой вход, обычно прикрытый раздвижными перегородками или легкой деревянной дверью, называют “входом для благородных людей”, поскольку в древности и средневековье аристократам и самураям высокого ранга считалось неприличным наклонять голову или тем более сгибаться, входя в помещение. В чайной комнате имеется еще один вход – из вспомогательного помещения (“водной комнаты”), которым пользуется только “хозяин” и его слуги при подготовке и проведении чайной церемонии. Через этот вход, называемой “входом на путь чая” или “входом слуги” проходят в полный рост.

Важнейшим элементом чайной комнаты являются окна. Они служат для освещения помещения, проветривания его, а также для любования природой. Окна делаются в стене и потолке комнаты. Потолок в чайной комнате, отличается, как правило, сложностью конструкции. Долгое время в японских домах потолков вообще не было, а помещение прикрывала непосредственно крыша. Традиция делать потолок пришла в гражданское строительство из буддийских монастырей, в которых над изваяниями будд сооружались пологи. В комнате, где проводится чайная церемония, чаще всего существуют три вида потолков: высокий, низкий и наклонный.

Некоторые мастера чайного действа увязывают эти потолки с тремя главными, так сказать, элементами мироздания – небом, землей и человеком. Высокий потолок делается около ниши-токонома, поскольку это самое почетное место в чайной комнате. Под высоким потолком, т.е. рядом с токонома, садится “главный гость”. Под низким потолком располагается “хозяин”. Низкий потолок подчеркивает скромность “хозяина”, его уважительное отношение к гостям. Под наклонным потолком находятся места “гостей” (кроме главного гостя).

Идея гармонии в чайной церемонии

“Если страсти, бушующие в человеческой душе, порождают определенные жесты, то, считает мастер чайной церемонии, есть и такие жесты, которые способны воздействовать на душу, успокаивать ее. Строго определенными движениями, их красотой и размеренностью чайная церемония создает покой в душе, приводит ее в то состояние, при котором она особенно чутко отзывается на красоту природы”.

Классическая чайная церемония строится на четырех принципах: “гармония”, “почитание”, “чистота”, “покой”. Каждый из указанных принципов имеет глубокие корни в японской и восточно-азиатских культурах.

Гармония предполагает внутреннее единство между участниками чаепития, когда перестают ощущаться различия между людьми - все присутствующие становятся неким целым.

Почитание. Участник чаепития должен с почтением относиться к собравшимся в чайной комнате, к своему настроению, к действу, к окружающим его вещам.

Чистота. Участвовать в чайной церемонии можно только с чистым сердцем и помыслами, без каких-либо корыстных намерений. С древнейших времен японцы уделяли исключительное внимание чистоте тела. Очищение стало в синтоизме одним из главных ритуальных действ. Чистота отождествлялась с добром, и освобождение от нечистот (которое, понималось буквально, в физическом смысле) ассоциировалось с обретением покровительства богов и, следовательно, со здоровьем и получением всевозможных благ.

Покой. Непременным условием участия в чайной церемонии является спокойное состояние духа как “хозяина”, так и “гостей”. С полным спокойствием, т.е. без волнения или раздражения, участники чаепития должны относитья к ритуалу, используемой утвари. Безусловно, такой же характер носят и межличностные отношения. Можно сказать, что вышеперечисленным трем принципам участники церемонии следуют, чтобы достичь “состояния покоя”.

"Вскоре глаза привыкли к полумраку, мы различили, что в комнате не было никаких украшений и она была полностью отвечала буддийскому философскому понятию "пустоты", венцом которой был бледный маленький цветок горной лилии, стоявшей в токономе, и какие-то листья, нарисованные тушью на свитке бумаги, висевшем над цветком. Мы уловили также ровный гул кипящей в чайнике воды, он напоминал шум дождя по соломе над маленькой хижиной в горах, и я ощутил, что и это молчание, и шум кипения, и малость бедной комнаты, и скромность лилии - все это некий спектакль".

Вообще для японцев характерно умение переключаться, как бы уходить в себя, чтобы избежать воздействия современных стрессовых

ситуаций. Правда, это не всегда удается, но этому учит их традиционное искусство: живопись, поэзия, чайная церемония, сады, икебана. Все эти искусства помогают преодолеть разрыв между внутренним (врожденным) стремлением человека к свободе, быть самим собой, действовать по зову сердца и внешней невозможностью свободы. В этом, кстати, и заключается притягательная сила искусства японцев. Не случайно говорят о непосредственном эстетическом контакте японцев с природой как способе постижения мира. По крайней мере без знания этой второй стороны жизни японцев, которая берет свое начало в более отдаленные времена и проходит через всю историю японской культуры, нельзя судить о характере народа. Есть что-то в характере японского искусства такое, что делает его необходимым людям XXI века. Может быть, именно стремление передать целостность, неповторимость отдельного. Конечно, у каждого народа свой неповторимый путь. При всем желании мы никогда не станем такими, как японцы, да это и не нужно. Бездумное копирование японской модели нам абсолютно ничего не даст, в какой бы области не предпринимались подобные попытки.

Но кое-чему научиться у японцев стоит. И прежде всего уважению к своему, пусть временами трагическому, но нашему прошлому, нашей истории, которая сделала нас такими, какие мы есть, к нашему замечательному культурному достоянию, которым мы вправе гордиться не меньше, чем любой другой народ. И не только уважать обязаны мы его, но бережно сохранять, стремясь донести до грядущих поколений, ибо без этого мы не вправе называть себя нацией.